Цитаты из книги Прощай, Африка!

Раньше были одни мечты, а теперь я всё понимаю.

В мире недаром любят шведов: даже будучи погружены в глубокую скорбь, они способны понять беды другого и проявить безграничное великодушие.

Он относился по-своему к жизни вообще: умея жить, он оставался о жизни невыского мнения.

Кикуйю в таких ситуациях не годятся в собеседники, ибо их представление о реальности отличается от нашего, как и сама их реальность.

Украшения Нила, сестры лотоса, плывущие над водой, как туман в лучах восходящего солнца, превращались здесь в комки перьев с двумя нелепо торчащими палками.

Друзья появлялись и исчезали. Такие люди, как они, нигде не задерживаются подолгу. Старости они не знают, ибо умирают раньше ее наступления.

Я с нетерпением ждала появления Кинанжуи, обладавшего качеством, которое так ценишь в друге, - умением действовать решительно.

Я покорно расставалась со всем своим достоянием постепенно, словно выплачивая выкуп за свою собственную жизнь, и к тому времени, когда у меня не осталось ровно ничего, превратилась в невесомую пушинку, с которой мог бы играючи разделаться злой рок.

Men, I think, cannot easily or harmoniously envy or triumph over one another. But it goes without saying that the bride triumphs over the bridesmaids, and that the lying-in-visitors envy the mother of the child; and none of the parties feel the worse on that account. A woman who had lost a child, might show its clothes to a friend, aware that the friend was repeating in her heart: “Thank God it is not me,”—and it would be to both of them a natural and befitting thing.

A white man who wanted to say a pretty thing to you would write: “I can never forget you.” The African says: “We do not think of you, that you can ever forget us.”

«Будь моя вера так сильна, что сдвигала бы горы, я бы заставила горы прийти ко мне».

Благодаря географическому положению и высоте тамошние пейзажи не имеют себе равных в целом свете. Они совершенно лишены избыточности и пышности: это Африка, пропущенная сквозь фильтр толщиной в шесть тысяч футов, незамутненная сущность континента.

Варвар носится со своей гордостью и ненавидит гордость чужую или отрицает её.

Ведь если наша жизнь хоть чего-нибудь стоит, то только потому, что мы ее ни во что не ставим

Из-за его спины появилась книга – не что-нибудь, а «Одиссея», – которую он положил передо мной на стол.
– Смотри, мсабу, – начал он, – вот хорошая книга. Она с начала до конца удерживается вместе. Даже если поднять ее и встряхнуть, она не развалится. Ее написал очень умный человек. А ты, – продолжал он со смесью презрения и дружеского участия, – пишешь кусочки. Когда бои забывают закрыть дверь, кусочки разлетаются, падают на пол, и ты сердишься. Хорошей книгой этому не стать.