Прибой и берега

Чтобы полностью познать и осознать текст, его нужно читать сразу после оригинальной Одиссеи. Но я читала так давно, что даже имя главного героя забыла, только разные кусочки его приключений помню. Но.... Одиссея всё-таки героический эпос, а этот роман, при всей своей эпичности, уже не героическое повествование. А сага о мужчинах, прошедших войну, вернувшихся, но не возвратившихся; о мужчинах, чей опыт и усталость уже не позволяют и не хотят проливать кровь; о судах, которые хотят просто кануть в небытие и забвение в женских ласковых руках.

Но.... Всегда нужен герой, спаситель, да и просто тот, кто снова начнет войну. Но усталость никуда не делась... Телесная и душевная усталость, что сделали дух вялым, но плоть сопротивляется.

И Одиссей Юнсона выглядит нормальным, реальным для нашей действительности, зрелым мужчиной, который устал от войны и все его дальнейшие действия, поступки и размышления продиктованы минимализмом. Минимум усилий для максимального результата.

Книга была с множеством событий, но скучновата для меня. Но я узнала новое для себя про культуру пития греками вина (разбавлять в кратере с водой в определенной пропорции в зависимости от крепости вина)

Иногда автору удается рассказать старую, набившую оскомину историю так свежо, что становится нескучно. Это, например, получилось у Клайва С. Льюиса в "Пока мы лиц не обрели". Эйвинд Юнсон справился не хуже, тем более что задача у него была, может быть, и посложнее: переложение "Одиссеи" - амбициозная задумка.

В "Одиссее" Юнсона нет героев. Боги, пожалуй, есть, а героев нет - были, да все вышли. Одиссей здесь не отважный воин, любыми путями стремящийся вернуться домой, а уставший от войны мужчина средних лет, угнетенный мыслью о том, что снова придется применять насилие. Пенелопа не только ждет мужа, но и втайне надеется, что он не вернется. Тогда она сможет начать все заново, не будет больше убийств и крови, не будет чужака, который когда-то был её мужем. Телемах - прыщавый юнец, что тут скажешь. Старуха Эвриклея - настоящий серый кардинал и министр экономики в одном лице. И так далее. Каждый не то чтобы изменен до неузнаваемости, но представлен вне рамок геройской однозначности. Это уже люди - с сомнениями, слабостями, недостатками. И читать о них намного интереснее.

То же самое произошло и с многочисленными приключениями Одиссея. Циклоп, прельстительное пение сирен, остров Калипсо - всего этого либо не было вовсе, либо было очень по-человечески. Что-то объясняется чрезмерными возлияниями, что-то - стихией. Одиссей так устал, он больше не хочет быть героем, но понимает, что люди не поверят его рассказам, если в них не будет богов и чудес.

Так уж вышло, что переложение "Одиссеи" я прочитала прежде самой "Одиссеи". И мне понравился такой порядок. Теперь, читая Гомера, нет нужды так уж сосредотачиваться на сюжете, а можно насладиться звучанием поэмы. Кроме того, персонажи действительно уже никогда не будут прежними. Начинаешь видеть те грани, которых и не было у Гомера. Ничего не поделать: его герои уже слишком люди.

Главный (и единственный переведенный на русский) роман нобелевского лауреата 1974 года Эйвинда Юнсона, изящное и откровено, простите за слово, стёбное переложение гомеровской "Одиссеи". Написано оно сильно, переведено хорошо, детали проработаны так, что большинству авторов и не снилось, и даже, прекрасно зная сюжет, всё равно с интересом следишь за героями - и за Одиссеем, покидающим Калипсо, и за Пенелопой, старательно обманывающей женихов, и за Телемахом, пускающимся на поиски отца. И потом вертится, крутится в голове эта смешная фраза, брошенная забывчивым и добрым стариком Нестором "...ну, конечно, мы сначала убили детей...", и ты понимаешь, что это не смешно, что через улыбку Юнсона проглядывает страшная, нечеловеческая скорбь. 9/10.