Цитаты из книги Слова

В нашем благополучном мире узаконены чудовищные беззакония.

чем бессмысленней жизнь, тем непереносимее мысль о смерти

Я не вождь и не хотел бы быть вождем. Повелевать и подчиняться — это, в сущности, одно и то же. Самый полновластный человек всегда повелевает именем другого — канонизированного захребетника, своего отца, и служит проводником абстрактной воли, ему навязанной. Я отродясь не отдавал приказаний, разве чтобы посмешить себя и окружающих. Язва властолюбия меня не разъедает, немудрено — меня не научили послушанию.

Из этих журналов и книг я подчерпнул свою самую заветную иллюзию — оптимизм.

Я начал свою жизнь, как, по всей вероятности, и кончу её - среди книг. Кабинет деда был заставлен книгами; пыль с них разрешалось стирать только раз в году - в октябре, накануне возвращения в город. 

Ещё не научившись читать, я благоговел перед этими сушенными камнями: они расположились на полках стоймя и полулежа, кое-где точно сплошная кирпичная кладка, кое-где в благородном отдалении друг от друга, словно ряды менгиров

Я красовался перед детьми, которым предстоит родиться, похожими на меня как две капли воды. Я проливал слезы при мысли, что они будут плакать надо мной. Их глазами я видел свою смерть: она была уже позади, она раскрыла мое «я», я превратился в собственный некролог.

Давний покойник мертв по природе, он мертв при крещении ничуть не меньше, чем после соборования, его жизнь принадлежит нам, мы  входим в нее с одного конца, с другого, с середины, хотим — поднимаемся, — хотим — спускаемся по ее течению: хронология взорвана, невосстановима; персонаж больше ничем не рискует, с него все как с гуся вода.

Если ты рискуешь жизнью из верноподданнических чувств, при чем здесь великодушие?

...чем бессмысленнее жизнь, тем непереносимее  мысль о смерти.

Сквозь устарелую концепцию культуры просвечивала религия, она служила образчиком, — всем тем, что в ней было детского, она была по сердцу ребёнку.

И действительно, я замечал, что водворение порядка всегда сопровождалось какими-нибудь благодатными сдвигами: герои получали награду, им воздавали почести, их увенчивали славой, осыпали деньгами; благодаря их отваге удавалось покорить новую территорию, отобрать какое-нибудь произведение искусства у туземцев и перенести в наши музеи; юная героиня влюблялась в путешественника, спасшего ей жизнь, и все кончалось свадьбой. Из этих журналов и книг я почерпнул свою самую заветную иллюзию — оптимизм.

Мотивируя свои поступки, они прибегали к доводам, настолько скучным, что не приходилось сомневаться в их справедливости.

Шарль не понимал, кто красив, кто нет, - он путал красоту со здоровьем.

...от невроза можно избавиться, от себя не выздоровеешь.

Подобно всем витающим в облаках, я принял падение с небес на землю за открытие истины.