– Произведения искусства... «Я исповедуюсь»
miss_well30 октября 2026•Видна всем– Произведения искусства бесконечно одиноки, говорил Рильке.
Все тридцать семь студентов посмотрели на него молча. Адриа Ардевол встал, спустился со своего возвышения и поднялся на несколько ступеней амфитеатра, где сидели студенты.
– Никто не хочет высказаться? – спросил он.
Нет, никто не хочет высказаться. Мои студенты никогда не хотят высказаться, когда я бросаю им что-нибудь вроде того, что произведения искусства бесконечно одиноки. А если сказать им, что произведение искусства – это загадка, которую нельзя постичь разумом?
– Произведение искусства – это загадка, которую нельзя постичь разумом.
<...>
– Скрытая реальность предметов и жизни может быть приблизительно расшифрована только при помощи произведения искусства, даже если оно недоступно пониманию. – Он обвёл глазами аудиторию. – В загадочном стихотворении отзывается эхо неразрешённого конфликта.
Поднялась одна рука. Девушка со стрижкой. Поднялась рука! Может быть, эта девушка сейчас спросит, будут ли все эти непонятные вещи, которые он говорит, на завтрашнем экзамене. Может быть, она попросит разрешения выйти из аудитории. Может быть она сейчас спросит, можем ли мы при помощи искусства постичь всё то, от чего пришлось отказаться человеку при конструировании предметного, объективного мира.
Она указал рукой на девушку со стрижкой и сказал: да, пожалуйста.
<...>
– Лично я, когда читаю стихотворение или слышу песню... Н о чём таком не думаю, правда.
Адриа был счастлив, что двушка не спросила, будет ли это на экзамене. У него даже блеснули глаза.
– Хорошо. А о чём вы думаете?
– Ни о чём.
Послышались смешки. Девушка обернулась, задетая смехом, пыталась понять, кто смеялся.
– Тихо, – сказал Адриа. Он ободряюще взглянул на девушку со стрижкой.
– Ну... – сказала она. – стихи, песни... Они не заставляют меня думать. Они заставляют меня чувствовать что-то такое, что не могу выразить.
И тише:
– Иногда... Иногда они заставляют меня плакать, – закончила она совсем тихо.
На этот раз никто не засмеялся. Три или четыре секунды последовавшего за этим молчания были самым важным моментом за весь курс. Всё испортил университетский надзиратель, который открыл дверь и сказал, что пора заканчивать.
– В искусстве – личное спасение, но в нём не может быть спасения для всего человечества, – ответил Адриа Ардевол надзирателю, который закрыл дверь, смутившись от слов этого ненормального профессора.
6
