Да какой же месяц теперь –... «Солнце мертвых»
FoxBookReader13 августа 2024Да какой же месяц теперь – декабрь? Начало или конец? Спутались все концы, все начала. Всё перепуталось, и мой «кальвиль» на веранде – праздник Преображения! – теперь ничего не скажет. Было ли Рождество? Не может быть Рождества. Кто может теперь родиться?! И дни никому не нужны.
А дни идут и идут. Низкое солнце порою весну напомнит, но светит жидко. Ему не на чем разыграться: серо и буро – всё. Тощее солнце светит, больное, мертвое. А к вечеру – новый месяц. А где же полный? Куда-то прошёл, за тучами?..
Я видел смертёныша, выходца из другого мира – из мира Мёртвых.
Я сидел на бугре, смотрел через городок на кладбище. Всматривался в жизнь Мёртвых. Когда солнце идёт к закату, кладбищенская часовня пышно пылает золотом. Солнце смеётся Мёртвым. Смотрел и решал загадку – о жизни-смерти. Может случиться чудо? Небо – откроется? И есть ли где это Небо? И другое решал – своё. У меня ещё крест на шее, а на руке – кольцо. Отнесу греку, татарину, кому нужно ходячее золото, – бери и кольцо, и крест! Я останусь свидетелем жизни Мёртвых. Полную чашу выпью. Или бросить тебя, причал последний, наш кроткий домик – с последнею лаской взгляда?.. весны добиться и… начать великое Восхождение – на Горы? Муку в себя принять и разделить её с миром? А миру нужна ли мука?! У мира свои забавы… Весна… Золотыми ключами, дождями тёплыми, в грозах, не отомкнёт ли она земные недра, не воскресит ли Мёртвых? Чаю Воскресения Мёртвых! Я верю в чудо! Великое Воскресение – да будет.
Какое неприятное кладбище! Камень грязный. Чужая земля, татарская.
Собаки рыскают у часовни, засматривают за стёкла. И сторож пьяный. Я помню его лицо, тупое лицо могильщика-идиота. Потянет с меня за яму… Нечего взять с меня. А с Ивана Михайлыча потянет…
Когда эти смерти кончатся! Не будет конца, спутались все концы – концы-начала. Жизнь не знает концов, начал…
Умер старик вчера – избили его кухарки! Черпаками по голове били в советской кухне. Надоел им старик своей миской, нытьём, дрожаньем: смертью от него пахло. Теперь лежит покойно – до будущего века. Аминь. Лежит профессор, строгий лицом, в белой бородке, с орлиным носом, в чесучовом форменном сюртуке, сбережённом для гроба, с погонами генеральскими, с серебряной звездочкой пушистой – на голубом просвете. В небе серебряная звезда! Чудесный символ. Завтра поступит в полную власть – Кузьмы ли, Сидора – как его там зовут?Кузьма не знает ни звезд, ни «яти», ни Ломоносова, ни Вологодского края; знает одно: надо содрать сюртук, а потом – вали в яму.
Чужая земля, татарская…
Да, смертёныш… Я сидел на бугре и думал. И вдруг – шорох за мной, странный, подстерегающий. За мною стоял, смотрел на меня… смертёныш! Это был мальчик лет десяти-восьми, с большой головой на палочке-шейке, с ввалившимися щеками, с глазами страха. На сером лице его беловатые губы присохли к дёснам, а синеватые зубы выставили – схватить. Он как будто смеялся ими и оттопыренными ушами летучей мыши.
Я глядел в ужасе на него – на видение из больного мира. А он смеялся зубами и качался на тонких ножках, как на шарнирах. Он проскрипел мне едва понятное слово:
– Д… вай…
За ним шла женщина, пошатываясь, как пьяная. У живота её, на усталых руках лежало что-то, завернутое в тряпку. Она совсем упала на бугорке. Они с утра уже идут издалека, – верст шесть, – из-за Черновских камней, в город, к власти. Двое у ней уже помёрли, теперь кончается маленький, в этой тряпке.
– А этот ещё… красавчик… – говорит женщина про смертёныша, говорит издалека, сонно. – Господь послал… галку вчера подшиб.
– Я… камушком… га… галка… – сонно, пьяно шепчет мне мальчик и всё смеётся зубами. А глаза в страхе.
– Скажу… проклятым… убейте лучше… Муж-то мой ихним был… семью бросил… спутался с ихней какой-то, вот эти-то вот… как их… слова-то голова моя… с нитилигентной… на почте служил… хорошо кушали… Она партийка… а я, говорит… ду-ра… – Она начинает выть, как от боли: – Петичка… последышек мой… желанный… три годочка… С голоду спится… бужу его: «Проснись, Петичка… за хлебушком пойдём в город…» А Петичка мне… «Ах, мамочка… патиньки нада… я са-ало ел… я мя… а… со ел…» Гляжу, а у подушечки-то… уголочек… сжёван…
Я убежал от них в балку. Следил оттуда – ушли ли? Они долго сидели на бугре.
Да когда же накроет камнем??! Когда размотается клубок?.. Скажут горам: падите на нас! Не падают… Не пришли сроки? Прошли все сроки, а чаша ещё не выпита!..
Я кричу странным каким-то существам… – девчонкам?..
– Что вы?! Зачем?!
Они ползут от меня, от меня страшного… я помешал им в деле… собирать сухие «тарелки», следы коровьи!..
Почему же такое пустое море?! Такое тихое и – пустое! Где пароходы чудесных, богатых стран?
1 понравилось94
