Снова и снова я прихожу к... «Сестра-отверженная»
ocami21 декабря 2023•Видна всемСнова и снова я прихожу к убеждению, что самое важное для меня должно быть высказано, выражено в словах и разделено с другими, даже если я рискую получить в ответ удар или непонимание. Говорить идет мне на пользу, каковы бы ни были прочие последствия.
Когда мне пришлось не по своей воле и в самом сущностном смысле осознать свою смертность и то, чего я хочу в жизни, какой бы короткой она ни оказалась, в этом беспощадном свете резко обозначились приоритеты и упущения, и оказалось, что больше всего я сожалею о своих молчаниях. Чего я вообще всё это время боялась? Выразить сомнение или высказать то, во что я верю, могло принести боль или смерть. Но все мы постоянно переживаем боль по множеству причин, и всякая боль либо изменится, либо закончится. Смерть же есть окончательное молчание. И она теперь может прийти быстро, без оглядки на то, сказала ли я то, что должно было быть сказано, или только предавала саму себя в мелких умолчаниях, планируя, что однажды заговорю, или ожидая, что кто-то выскажется за меня. И я стала замечать, что внутри меня есть способность к действию и она проистекает из знания, что хотя лучше всего вовсе не бояться, но если учиться смотреть на свой страх со стороны, это придает сил.
Я умру, рано или поздно, высказавшись или нет. Мои молчания меня не защитили. Ваше молчание не защитит вас. Но с каждым произнесенным словом, с каждой моей попыткой высказать те истины, которые я ищу и поныне, я соприкасалась с другими женщинами, пока мы вместе изучали слова, подходящие для того мира, в который все мы верили, преодолевая различия между нами. И внимание и забота всех этих женщин дали мне силу и позволили пристально изучить основы, на которых я строю свою жизнь.
Каких слов вам пока недостает? Что вам нужно сказать? Какие тирании вы проглатываете день за днем и пытаетесь усвоить, пока не заболеете и не умрете от них, так и не нарушив молчание?
Я — это я, Черная женщина, воительница, поэтесса, делающая свою работу — и я спрашиваю: делаете ли вы свою?
И, конечно, мне страшно, потому что преобразование молчания в язык и действие — это акт саморазоблачения, а это всегда кажется опасным. Но моя дочь, когда я рассказала ей про нашу тему и про мои трудности с ней, ответила: «Скажи им, что если молчать, то ты так никогда и не станешь целой, потому что тогда внутри тебя всегда будет сидеть эта частичка, которой нужно, чтобы ты ее сказала, и если ее игнорировать, она становится всё злее и злее, всё горячее и горячее, и если ты ее не выскажешь, то когда-нибудь она просто возьмет и врежет тебе в зубы изнутри».
Во имя молчания каждая из нас рисует лицо своего собственного страха: страха презрения, порицания, какого-либо осуждения, или признания, или вызова, или уничтожения. Но больше всего, я думаю, мы боимся видимости, без которой мы не можем по-настоящему жить.
Страх здесь неизбежен — страх видимости, страх беспощадного внимания, а может быть, и осуждения, и боли, и смерти. Но всё это мы уже пережили в молчании — кроме смерти. И теперь я всё время напоминаю себе, что если бы я родилась немой или хранила бы всю жизнь обет молчания ради безопасности, то я бы всё равно страдала и всё равно бы умерла. Такие мысли очень помогают взгляду со стороны.
Нас приучили уважать страх больше, чем наши потребности в языке и определениях, но, пока мы будем молча ждать бесстрашия как роскоши и счастливого конца, груз этого молчания задушит нас.
Не различия сковывают нас, а молчание. И впереди еще много молчаний, которые предстоит прервать.
2 понравилось75
