Не‑Трисс извлекла из шкатулки длинное ожерелье, завороженная голубоватой белизной фальшивых жемчужин. Закрыла глаза, откинула назад голову и медленно погрузила нитку в рот, глотнула, еще раз. Бусины ощущались на языке как карамельки, мятные, холодные. Потом ожерелье устремилось в ее горло, словно живое. За ним последовала брошь, и ее стеклянные камешки шипели на языке, словно пузырьки шампанского. Потом она схватила браслет с крошечной подвеской в форме лодочки. Часть ее кричала, что она не может съесть его, все, что угодно, только не это, и, когда она пожирала браслет, потемневшее серебро хрустело, как сахар.
Lori_doro16 января 2019•Видна всемНе‑Трисс извлекла из шкатулки длинное ожерелье, завороженная голубоватой белизной фальшивых жемчужин. Закрыла глаза, откинула назад голову и медленно погрузила нитку в рот, глотнула, еще раз. Бусины ощущались на языке как карамельки, мятные, холодные. Потом ожерелье устремилось в ее горло, словно живое. За ним последовала брошь, и ее стеклянные камешки шипели на языке, словно пузырьки шампанского. Потом она схватила браслет с крошечной подвеской в форме лодочки. Часть ее кричала, что она не может съесть его, все, что угодно, только не это, и, когда она пожирала браслет, потемневшее серебро хрустело, как сахар.
4 понравилось102