А другой раз Бенедикт ей... «Кысь»
ElenaBazukowski23 февраля 2018•Видна всемА другой раз Бенедикт ей стихи читает, ежели чего Федор Кузьмич, слава ему, про бабское дело сочинить изволил. Он, видать, тоже ходок – будь здоров! Горит пламя, не чадит, Надолго ль хватит? Она меня не щадит, – Тратит меня, тратит.
Во как! А то еще: Хочу быть дерзким, хочу быть смелым, Хочу одежды с тебя сорвать!
Хочешь – дак и сорви, кто мешает? Бенедикт раньше удивлялся: кто ж ему, Набольшему Мурзе, долгих лет ему жизни, слово поперек скажет? Срывай. Хозяин – барин. Но теперь, конешно, когда он Федора Кузьмича, слава ему, воочию лицезреть сподобился, – теперь призадумаешься: видать, ему, с его росточком, до бабы и не допрыгнуть, вот он и жалобится. Дескать, сам не управлюсь, подсобляй! Но с этими стихами раз конфуз вышел. Перебеливал раз Бенедикт стихи, уж такие разэдакие, такие, сказать, томные! Нет, я не дорожу мятежным наслажденьем!
– во как Федор Кузьмич, слава ему, выразил. Бенедикт даже изумился: а с чего это он не дорожит-то? Приболел? А там к концу Федор Кузьмич, слава ему, прояснил, что он вроде как новым, диковинным манером бабское дело решил испробовать: Лежишь, безмолвствуя, не внемля ничему… И разгораешься все боле, боле, боле, И делишь, наконец, мой пламень поневоле.
142
